Aslan Arzuev, Human Rights Center Ichkeria
17 июля 2025 года.
В современном мире термин «сионизм» всё чаще становится не столько предметом осмысления, сколько инструментом демагогии и манипуляции. Его подлинный смысл — национально-освободительное движение еврейского народа — целенаправленно подменяется зловещими коннотациями, особенно в авторитарных режимах и в рамках пропагандистских нарративов, активно культивируемых спецслужбами. В частности, российская пропагандистская машина сделала «сиониста» чем-то сродни клейму, ярлыку, под которым удобно демонизировать инакомыслие, солидарность и само понятие права на самоопределение.
Однако сионизм — это не теория превосходства и не идеология господства. Это — право народа на возвращение на свою историческую родину, на безопасность, на сохранение собственной культурной и духовной идентичности. Это право закреплено не только морально-исторически, но и юридически: Устав ООН, Международный пакт о гражданских и политических правах, декларации и конвенции о недопустимости дискриминации и геноцида прямо утверждают право каждого народа на самоопределение. То, что для евреев означает Сион, для чеченцев означает Ичкерия.
Современный сионизм — это многослойное, многоголосое движение: от религиозного до светского, от левого до правого, от либерального до консервативного. Но его суть неизменна: это право быть. Быть собой. Быть на своей земле. Говорить на своём языке. Чтить своих предков. Воспитывать своих детей в своей культуре. Это то же самое право, за которое борются угнетённые народы по всему миру — от курдов до уйгуров, от тибетцев до чеченцев.
Российская пропаганда, последовательно принижающая и делегитимизирующая сионизм, делает это не из-за исторических, а из-за идеологических и политических причин. Сама идея, что у любого народа есть право сопротивляться порабощению, равносильна идеологической диверсии против режима, основанного на подавлении. Подмена понятий становится орудием — именно с этой целью «сионизм» представляют как враждебную силу, как «мировую закулису», как нечто зловещее и чуждое. Это не ново: та же риторика использовалась для оправдания Холокоста, для уничтожения чеченцев в депортациях, для геноцида в Руанде. Ложь всегда ищет универсальные маски.
Особое значение в этом контексте имеет стратегический союз России и ряда арабских государств, который неформально, но последовательно выражается в политической, военной и информационной поддержке друг друга в их конфликтах с Израилем и Ичкерией. Это не совпадение. Это альянс, основанный на общем интересе — подавлении национально-освободительных движений. Израиль стал воплощением исторической справедливости, восстановленной через государственность; Ичкерия — напоминанием о справедливости, которую всё ещё пытаются задушить силой. Один защищён альянсом с Западом, другой — оставлен на произвол судьбы. Но природа их борьбы — идентична: борьба за право быть свободным народом.
Именно поэтому я, чеченец и правозащитник, говорю это открыто: сионизм и ичкеризм — это не угрозы миру, это проявления человеческой воли к свободе. Они — не зеркала агрессии, а отражения исторической памяти, выстраданной идентичности и отказа подчиниться несправедливости. И тот, кто сегодня демонизирует сионизм, использует тот же лексикон, что и те, кто когда-то называл чеченцев «бандитами» и «террористами» за попытку жить свободно.
Отказ признать право еврейского народа на самоопределение равнозначен отказу признать это право за любым народом. Это не просто политическая позиция — это предательство универсальных прав человека. Так же как отрицание Ичкерии — это не просто дело геополитических приоритетов, а дело права, справедливости и совести. Не бывает «правильных» и «неправильных» народов. Бывает свобода — или её отсутствие.
В мире, где угнетатели объединяются в альянсы гегемонии, мы, народы, пережившие изгнание, насилие и стирание идентичности, обязаны создавать альянсы солидарности и свободы. Мы — сионисты и ичкеристы, курды и грузины, уйгуры и украинцы — связаны общей памятью боли и общей жаждой свободы.