В международном публичном праве и практике realpolitik легитимность притязаний на суверенитет определяется непрерывностью и иерархией правовых оснований. Государственная субъектность либо вытекает из первичного, врожденного суверенитета народа, восстановленного в момент распада имперского образования, либо является производной от воли другого субъекта, что исключает ее самостоятельный характер.
Намеренный отказ групп отступников от апелляции к Декларации о государственном суверенитете чеченского народа от 25 ноября 1990 года представляет собой осознанное разрушение правовой точки отсчета. Подобные действующие группировки в мире, независимо от их споров или согласия, фактически практикуют отказ от врожденного суверенитета в пользу имитационных договорных конструкций. Такая стратегия не связана с борьбой за независимость и является формой предательства в пользу имперского дискурса Кремля, поскольку превращает вопрос свободы в «внутренний конфликт» о перераспределении полномочий.
Правовая логика не допускает компромиссов: модель 1990 года фиксирует суверенитет, восстановленный в процессе распада СССР на тех же основаниях, что и государственность Украины, стран Балтии и других постсоветских республик. Переход же к модели 1997 года, где Договор о мире рассматривается как базовый источник государственности, означает добровольное признание статуса ЧРИ не из воли народа, а из соглашения с агрессором (Россией). В юридическом смысле этот договор может рассматриваться исключительно как историческая данность — он ничего не стоит, не создает новых прав и не может служить фундаментом правосубъектности.
Фундамент права Чеченской Республики Ичкерия прост и непреложен: воля народа превыше всего. Право народа на самоопределение закреплено в Уставе ООН и международных договорах о правах человека; именно народ решает свой государственный статус. Союзные республики и автономные образования обладали равным правовым статусом по Закону СССР от 26 апреля 1990 года. В международном праве действует принцип uti possidetis juris: административные границы на момент распада имперского государства превращаются в международно признанные границы новых субъектов. Принцип непрерывности государственности сохраняет правосубъектность легитимной властью в лице Президиума Правительства ЧРИ (Алла Дудаева, Ахъяд Идигов и другие), установленную в 1990–1991 годах, независимо от оккупации, утраты контроля или непризнания со стороны агрессора (аналогично ситуации со странами Балтии). В этой парадигме Чеченская Республика Ичкерия выступает самостоятельным субъектом.
Военное присутствие Российской Федерации на территории ЧРИ квалифицируется как международная оккупация, а события 1994–1996 и 1999 годов — как акты вооруженной агрессии против другого государства. Представление их как «внутреннего конфликта» возможно лишь при отказе от правовой точки отсчета 1990 года.
Исключительная опора на модель 1997 года низводит вопрос деоккупации из сферы международного публичного права в сферу внутрироссийского спора. Стратегия освобождения превращается в конфликт о перераспределении полномочий, где Российская Федерация занимает позицию «старшего субъекта», а ЧРИ — стороны, требующей исполнения соглашения, а не восстановления суверенитета. Такая логика воспроизводит имперскую рамку и устраивает Кремль.
Несостоятельна также апелляция Закаева к регистрации Договора 1997 года в Секретариате ООН по статье 102 Устава ООН, которая не имеет правового значения для государственности. Регистрация техническая процедура и не подтверждает суверенитет: Секретариат регистрирует соглашения с автономиями, квазигосударствами и организациями, не создавая международную правосубъектность.
Еще раз, единственно состоятельная правовая иерархия для Чеченской Республики Ичкерия: Декларация 25 ноября 1990 года как неизменная константа и первичный источник суверенитета чеченского народа. Она не подлежит ревизии, замене или «обновлению»; последующие акты имеют лишь вспомогательный или подтверждающий характер.
Отказ от правовой точки отсчета 1990 года выгоден имперской парадигме: он легитимизирует действия России начала 1990-х как «восстановление конституционного порядка», снимает ответственность за агрессию и преступления, блокирует международные механизмы для бывших союзных образований.
Также, исключение периода 1990–1991 годов из аргументации чеченских политических симулякров создает прямую коллизию с международными партнерами. Верховная Рада Украины 18 октября 2022 года признала Чеченскую Республику Ичкерия временно оккупированной территорией Российской Федерации и осудила геноцид чеченского народа, совершенный в ходе войн 1994–1996 и 1999–2009 годов. Это решение опирается именно на правопреемство актов 1990–1991 годов и строгую логику международного публичного права. Ключевую роль в его подготовке сыграл один из ведущих украинских юристов-международников, профессор Владимир Василенко — авторитетный специалист, ранее разработавший правовую оценку Голодомора как геноцида и судья Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии (2002–2005 годы). Именно такая аргументация задаёт фактический прецедент и модель, которой должны следовать другие демократические государства. Постановление Верховной Рады было направлено в ООН с призывом к другим государствам последовать примеру Украины в непризнании оккупации и осуждении геноцида чеченского народа. Отказ от этого фундамента фактически дезавуирует постановление Верховной Рады и подыгрывает кремлёвскому нарративу о «вмешательстве во внутренние дела России».
Альтернатива имитационной политике — концепция цивилизованного правового разграничения на основе непрерывности суверенитета. Для России это не угроза «парада суверенитетов», поскольку ЧРИ не входила в РФ как «субъект федерации», а образовалась после роспуска СССР. Такой подход фиксирует статус оккупированного государства, выводит вопрос из внутренних дел в международное право — в точном соответствии с позицией, которую отстаивал Владимир Василенко при подготовке украинского признания и все эти годы представители чеченской власти. Только в этой логике возможно правовое разграничение, международные гарантии безопасности, нейтралитет, демаркация границ при посредничестве ООН и ОБСЕ, а также создание международной комиссии по расследованию преступлений агрессии и преступлений против человечности, включая геноцид чеченского народа в 1994 и 1999 годах.
Любая стратегия, игнорирующая Декларацию 1990 года, не ведет к освобождению, а лишь к поиску нового формата сосуществования внутри имперской конструкции.
Aslan Arzuev, Human Rights Center Ichkeria
3 февраля 2026 года